Tag Archives: Эхо Москвы в Самаре

КУРТАДЖИЕВ ТЕПЕРЬ, ВОЗМОЖНО, ВООБРАЖАЕТ СЕБЯ ЛАРРИ КИНГОМ, ВЕНЕДИКТОВЫМ И ДАЖЕ…ЕВРЕЕМ

Стандартный

Сергей_Куртаджиев

Кто-то будет смеяться, но это правда: в том, что когда-то Сергей Куртадижев стал редактором «Волжского комсомольца», есть и моя заслуга.

Кажется, 29 декабря 1995 года уже в конце дня ко мне на работу приехал мой знакомый, который рисовал для местных изданий. Он мне сказал, что редакцию «Волжского комсомольца» выселяют из «Дома печати», сотрудницы, а в газете тогда в основном работали женщины, практически ночуют в своих рабочих помещениях, чтобы в их отсутствии не выбросили их мебель и технику, и не заменили замки. Якобы некий Бурла, то ли бизнесмен, то ли просто разбойник, незаконно зарегистрировал газету в федеральном министерстве точно с таким названием и теперь претендует на все, что принадлежало коллективу. Знакомый мне сказал, что исполняющая обязанности редактора Эльвира Сергеевна (фамилию забыл) просит, чтобы я сочинил на эту тему фельетон, и срочно.

Я знакомому сказал, что ничего не обещаю. Если получится, завтра ему сообщу.

Я вечером написал фельетон. Уже 31 декабря 1995 года появился спецвыпуск газеты с огромным для Самары тиражом – 30 тысяч экземпляров с моим фельетоном на первой полосе. 24 января 1996 года этот фельетон повторно был опубликован и опять на первой полосе.

Мне потом говорили, что якобы этот спецвыпуск произвел сильное впечатление даже на тогдашнего губернатора К. Титова и газету вырвали из рук Бурлы и его друга, директора или хозяина Дома печати Сивиркина, впоследствии ставшего «православным» депутатом областной Думы.

И вот оставив редакцию там, где она находилась, губернатор Титов (видимо, он) назначил главным редактором газеты Сергея Куртаджиева, не спросив при этом мнение журналистов.

Я в Доме печати изредка появлялся, часто через знакомых передавал свои рукописи, иногда самому удавалось попасть туда. Печатался я в «Волжской коммуне, в сатирическом журнале Горчишникъ», время от времени и в «Волжском комсомольце». Но в «Комсомольце» до заказного фельетона лично не бывал. Через некоторое время мой знакомый сказал, что Эльвира Сергеевна хочет со мной поговорить. При встрече она мне сказала, что все ее сотрудницы меня благодарят («низко поклоняемся» – так она сказала, возможно, шутя) за то, что я так им помог. Но есть проблема. Новый главный редактор против, чтобы я тут печатался. Поэтому я должен для своих материалов выбрать какие-то псевдонимы.

 Я, конечно, был озадачен. Но еще некоторое время для них писал и, как прежде, переводил с иностранной прессы. Все это печаталось под другими именами. Куртаджиевым я был объявлен персоной «вон из града». Женщины тогда при встрече со мной говорили шепотом, все они боялись Куртаджиева, который, по их словам, занял огромный кабинет, ведет себя как барин, журналистов за людей не считает и собирается многих уволить…

Редакция мне должна была денег. Мне за материал платили совсем немного. Может, по нынешнему курсу сто рублей и того меньше. Гроши. Но все равно платили. После Куртаджиева платить перестали. Денег я не получил и за предыдущие материалы. И за фельетон, якобы спасший газету, тоже ничего не получил. Эльвира Сергеевна просила, чтобы я время от времени звонил, что, может, деньги еще будут…

Я не стал звонить и после этого Эльвиру Сергеевну не видел…

Мне, конечно, сочинять нравится. Но себя никогда в журналистике не видел. К тому же русский язык для меня не родной, я им, к сожалению, владею, как однажды сказал поэт Михаил Гаврюшин про другого «нацмена», «относительно»… Поэтому категорически отказывался, когда мне предлагали постоянную  работу. В «Волжскую коммуну» неоднократно звали. То есть мне «Волжский комсомолец» никак не нужен был. Просто я не мог понять причину такой черной неблагодарности и, если говорить простым языком, свинства.

Никогда не встречался с Куртаджиевым. Голос его, мерзкий, скользкий, по радио слышал. Издалека в Доме печати видел. Шел в темных очках с походкой барыги.

Конкретно о нем ничего не знаю. Но читаю его интервью, многочисленные, и вижу что этот человек, когда дело касается денег, ничем и никем не брезгует. Сам рассказывает, что к Титову ходил и исполнял роль тамады. Потом ходил к Тархову. Потом к Артьякову…

Из-за него я не могу в достаточной мере уважать человека, достойного уважения, Дмитрия Муратова.. Как он может дружить с таким мерзким типом, как Сергей Османович?

Теперь еще смешнее: Лейбград был моим героем. Еще в конце девяностых я написал о нем материал в фельетонном стиле. О том, как он много болтает и на информационном радио свои стишки без конца читает. В «Волжской коммуне» Светлана Внукова оказалась в тяжелом положении: не хотела мне отказать, знала, что если не напечатают, больше не стану писать. А Лейбграда Внукова больше меня уважала и обижать его никак не хотела.

Материал был опубликован через три с половиной месяца…

А Лейбград еще лет двадцать читал свои стишки на информационном радио, называя людей, авторов таких же стишков, как свои, гениальными, а кривоногих  куйбышевских футболистов легендами. Объявлял голодовку, требуя спасти «Крылья», а когда спасали, кричал, что украли часть денег при спасении.

А его коллег на «Эхе» Гор Мелконян говорил так, как будто вот-вот родит тройню…

Я думал, что не доживу до того дня, когда обновится Самарское «Эхо»…

Обновилось…
Лучше бы не дожил…Эхо Москва отметило свое тридцатилетие. За это время в столичной редакции появилось большое количество талантливых молодых журналистов. Смотрите на Соломина, Нарышкина…

А тут если городской сумасшедший Лейбград уходит, его место занимает старый (предположительно) прохиндей Куртаджиев…

Сидит теперь у микрофона, воображает себя, возможно, Ларри Кингом и Венедиктовым одновременно. И даже евреем.

Как после такого восхождения не поднимать еще свой этнический статус!

Будь ты проклята, провинция!

Не люблю город. Почти не бываю в нем. Гуляю по диким берегам от Ладьи до Загородного парка. Общаюсь только с рыбаками. Возможно, через какое-то время этот участок тоже закатают в асфальт и покроют плитками.

Думаю, до того времени не доживу….

Хейрулла ХАЯЛ

03. 09. 2020, Самара