Tag Archives: Шарур

МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ШАРУРА

Стандартный

Как только я подошел к стойке регистрации в новом бакинском международном аэропорту, где было совсем малолюдно, высокий лысый мужчина в малиновой трикотажной рубашке вежливо со мной поздоровался.  Я ответил, но сказал, что не могу припомнить, знакомы ли мы. «Я – Самед», -сказал он. «Не тот Самед, который из Джульфы. Я из Шарура. Вы как-то про меня хотели в газете писать, а я отказался», — объяснил он.

САМЕД - АЭРОПОРТНовый международный аэропорт в Баку

Не помню, что раньше мне доводилось видеть Самеда Гахраманова, хотя он вроде бы на некоторых наших собраниях бывал. Я о нем много слышал. В первую очередь о том, что он не раз оказывал финансовую помощь нашей организации, главным образом в приобретении костюмов для танцевального коллектива. Писать о нем хотел именно по этой причине. Но Самед через общих знакомых вежливо отказывался, сказав, что совершенно не желает публичности.

«Совсем не хочется ехать в Самару. Совсем. Съезжу на пару недель, улажу кое-какие дела, вновь возвращусь. В Баку тоже не очень нравится, хотя живу рядом с центром Гейдара Алиева. Мне хорошо только в деревне. Раньше, еще несколько лет назад, в деревне было тяжело. Не было газа, свет часто отключался. А теперь все есть. Вообще Васиф Талыбов вот так держит Нахчыван. Лучшего руководителя не знаю. Раньше ведь Нахчыван выглядел как пустыня. А теперь повсюду зелень, везде посажены прекрасные деревья. Чистота, порядок».

САМЕД В ЗАЛЕ

«Как называется село?» «Ханлыглар. Там когда-то много ханов было. Двое детей у меня. Дочку там выдал замуж. Сына тоже там женил. В девятнадцать лет. В экономическом в Самаре учится. Хочу перевести его в Баку».

«Как сын согласился жениться в девятнадцать лет?» «Ну, пришлось объяснить, что ему пора. Мол, у нас женят по весу. Мол, он уже набрал достаточно веса, что быть женатым. Он удивился, но согласие дал. И теперь уже год как женат». «Доволен?» «Доволен…»

В это время к Самеду подошел высокий рыжеватый мужчина, как потом выяснилось, представитель Уральских авиалиний, и предложил ему подойти к другой стойке. Перед пограничным контролем мы вновь оказались рядом, и он продолжил беседу. «Я почему не хочу, чтобы меня знали? Потому что среди наших соплеменников много завистников, много нечистоплотных людей, которые только и думают, как нажиться за чужой счет. Ведь половина наших земляков в России ничем толком не занимаются, паразитируют. Многие годы в Баку я чувствовал в полной безопасности. Окна квартиры никогда не закрывали. А как только кое-кто пронюхал про мои возможности, моя квартира была дочиста ограблена, когда я с семьей уезжал отдыхать. Вынесли все. Даже не хочется сказать, на какую сумму…»

В салон аэробуса он прошел раньше меня. И когда я проходил мимо него к своему месту, он предложил сесть рядом. «Никого все равно не будет. Я всегда стараюсь так брать билет, чтобы рядом никого не было…»

Людей не только рядом с ним, но вообще в салоне было очень мало. Не исключено, что Уральские авиалинии потенциальных пассажиров отпугнули чрезвычайно высокими ценами – я сам заплатил 280 долларов…

«Будет дешевле. Со временем. Этим рейсом заправляют мои знакомые. Мне предлагали открыть кассу в Самаре. Я отказался. Может, я бы согласился. Но только в том случае, если бы кроме меня никто продажей билетов не занимался. А то ерунда какая-то будет… У меня и других дел хватает…»

«В Самару я приехал в начале двухтысячных. Я бывал там и в начале девяностых. Но толкового бизнеса у меня не было. Когда в Азербайджане стало совсем плохо, я забрал семью и поехал в Самару. Многие наши земляки не так делают. Они приезжают в Россию одни, без семьи, Мол, семью заберу потом, когда освоюсь, пристроюсь, начну хорошо зарабатывать. Так и никогда не забирают. Семья остается на родине, мужики в России. Мне это не нравится. По мне семья должна быть вместе при любых обстоятельствах…

Мы приехали в Новосемейкино и заселились в заброшенном старом доме. Первый год были страшные трудности. Бывало, что хлеб не на что купить. Я завел корову. Жена продавала молоко. Я ничем не брезговал, бутылки иной раз собирал, металл на свалках. Жена меня сильно поддерживала…Через год стало хорошо. Местные ребята меня заметили, видели, что я работать люблю и умею…»

Я много ездил – то в Ростов, то в Красноярск. По всей России. И привык ездить. Больше десяти дней на одном месте находиться не могу. Все тянет ехать куда-то. Теперь со здоровьем проблемы. На глазах операция сделана, на сердце…»

«Сколько вам лет?»

«Сорок семь. Жизнь тяжелая была. Металлом заниматься в России очень опасно. Тем более нерусскому. Кто-то считает, что мы должны торговать помидорами и этим ограничиться. Нечего лезть туда, куда не следует. Со мной жестко обходились, к виску дуло приставляли. Но я не такой человек, чтобы уступить, подчиниться…»

«Операции в Самаре делали?»

«Нет, все в Баку делал. Я самарским медикам не доверяю. В глазном центре имени Зарифы Алиевой есть прекрасные врачи. И самое лучшее оборудование. В Самаре такого нет.  Если бы я свое сердце доверил самарским врачам, я бы умер давно…Многие про азербайджанскую медицину плохо думают, но я с ними не согласен. Конечно, там деньги берут. Но деньги берут и здесь. Берут и плохо делают. Там платишь и к тебе прекрасно относятся».

САМЕД В САЛОНЕ

«В Баку вам нравится?»

«Не очень. С одной стороны, такая скученность, с другой стороны люди отдалились друг от друга. Не знаешь даже соседа по лестничной площадке. Мне там быстро становится скучно. Если из дома выходишь, тратишь деньги. Много денег. Мне в деревне хорошо. Все друг друга знают, есть с кем поговорить. Я в Баку создаю бизнес. Он почти создан, но не завершен. Это сервисный комплекс. Заработает по-настоящему – моего присутствия не надо будет. Я смогу жить в деревне».

«Строить бизнес в Азербайджане легко?»

«Нигде не бывает легко. Но, думаю, в какой-то мере даже легче, чем в Самаре. Конечно, понадобилось использовать связи, давать, но в России препятствий, думаю, бывает даже больше.

У меня в Баку проблема была только с машиной.

Я туда ездил на своей машине, но пользоваться ею в Баку мне не дали».

«Нарушали?»

«Не нарушал. Меня полицейские останавливали из-за тонированных задних стекол. Но я их не тонировал. Они у меня заводские. У многих такие машины. Если бы была пленка, я бы ее, конечно, содрал. Но на моих стеклах нет никакой пленки. Они с завода такие темные вышли. Такие машины у многих. Я полицейскому говорю: слушай, я же на границе таможенный контроль прошел. Моя машина соответствует евростандарту, иначе меня не пропустили бы через границу. Раз пропустили, значит все с машиной в порядке. В таком случае почему я не могу ездить в Баку на ней. Еще штраф должен платить».

«Большой?»

«Двести манатов. Полицейский говорит, что все прекрасно понимает, но ничего не может сделать. Мы с ним даже потом подружились. Он говорит, что пусть ваша диаспора там пишет в соответствующие органы Азербайджана, чтобы этот запрет был снят, который лишает многих наших соотечественников пользоваться своим автомобилем в Азербайджане. Думаю, Ширван муаллим тоже мог бы от имени организации обратиться куда следует. Я там в Баку говорю, что для приезжающих в Азербайджан надо создавать условия, чтобы было как можно больше туристов. Я сам не раз приглашал в гости своих русских друзей. Теперь им ни в какие другие страны не хочется, они хотят отдыхать только в Азербайджане. Ведь каждый из них оставляет немало денег. Официально говорят, что мы должны зарабатывать не только на нефти. На деле создают препятствие для туризма».

«Каким маршрутом попали в Нахчыван на машине?»

«Раньше ездил через Турцию. Теперь там опасно. Можно нарваться на курдских боевиков. В этом году ехал через Иран. А в Иране очень нас обижают. Обирают буквально. За это давай, за то давай. Почти пятьсот манатов там оставил…».

В салоне свет выключили. Самед, который к тому времени говорил почти без умолку, сказал, что неплохо бы и нам подремать. Я рад был отсутствию света и его предложению, потому что самого клонило ко сну. Поспать мне не получилось, время от времени я поглядывал на спящего Самеда, который своей малиной курткой, надетой поверх малиновой рубашки, напоминал индустриальный закат…

Проснулся он, когда аэробус приземлился в самарском аэропорту Курумоч. Меня несколько удивило, что он на мою сторону даже не смотрел, будто мы совершенно не знакомы. Положив на колени сильно набитую чем-то синюю поношенную дорожную сумку, он с явно выраженным нетерпением ожидал команду выхода из салона. Он даже несколько раз вставал с места, но каждый раз стюардесса его усаживала обратно. Тут еще в салон вызвали скорую помощь, которая оказалось весьма представительной и чинно прошла мимо нас в конец салона. Когда наконец можно стало выходить, высокий и крупный господин Гахраманов пулей вылетел из салона. У пограничного контроля он тоже оказался первым. Пройдя эту процедуру, Самед устремился к зеленому коридору, словно боясь преследования.

С моей стороны? Своих соотечественников я знаю хорошо. Но мне все же показалось странным, что человек, заработавший за свою жизнь море денег, не захотел подвести меня до ближайшей автобусной остановки. Я бы скорее отказался. Но, видимо, он этого не предполагал. Ведь он тоже говорил, что соплеменников очень хорошо знает.

Что ж, мы все ошибаемся…

САМЕД+КУРУМОЧ

06-07 сентября 2015, Баку-Самара

 

 

 

 

Реклама