Tag Archives: Тогрул Сеидов

Газета ОЧАГ 2015-11

Стандартный

СКР 205-11очаг11_цветной_2015

Внимание: газету открыто можно, кликнув по красной строчке

СЕИДОВЫ ТОЛЬКО НАЧИНАЮТ, НО ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫИГРАЮТ…

Стандартный

Давно не был у врача. Сегодня побывал. Сразу у двух…

Когда-нибудь дети Лалы и Тогрула Сеидовых (пока у них один ребенок), расскажут своим детям и журналистам, если станут знаменитостями: «Мы родились в семье врачей…»

В роду Тогрула Сеидова врачей, кажется, не было. Зато «обнаружился» крупный филолог, азербайджанский профессор Мирали Сеидов, ныне покойный. Мирали муаллим был двоюродным дедушкой доктора Тогрула…

У Лалы Сеидовой, только-только начинающей карьеры акушера-гинеколога, врачей в роду тоже не было. Дедушка школьный учитель, бабушка ткачиха, пап инженер…

Но всё с чего-то то и кем-то начинается. Мне показалось, что Сеидовы начинать и создавать способны многое…

BİRLİKDƏ 106.12. 2015

Х.Х.

           ДОКТОР ТОГРУЛ СЕИДОВ

TURAL

— Ваши родители живут в Тольятти. Вы родились в Тольятти?

— Нет, я родился в городе Гяндже в 1985 году. Тогда город еще Кировабад назывался. А в Тольятти переехали в 1997 году.

— Вы коренные гянджинцы?

— Думаю, что да. Хотя с отцовской стороны есть корни ираванские. Прадед мой Акпер жил в Ираване. Там он и умер. В Гянджу переехал мой дед Мирабдулла. В каком году точно и при каких обстоятельствах моя родня покинула Ираван, честно говоря, не знаю. Тогда же в Баку приехал учиться мой двоюродный дедушка Мирали Сеидов, известный в Азербайджане филолог. В Баку его именем названа улица. Кстати, меня Тогрулом назвал он. В честь знаменитого азербайджанского художника Тогрула Нариманбекова.

M.Seyidov Yaxşıпрофессор Мирали Сеидов

— Кем был ваш дедушка Мирабдулла?

— Таксистом. Умер в октябре 1986 года. Внезапно. Ему было 63 года.

— А в какой части Гяндже жила ваша семья?

— В старом городе. Этот район называется Махраса багы (Məhrəsə bağı).

— Там есть сад?

— Сада нет. Возможно, когда-то был.

— А чем занимался ваш отец?

— Он профессиональный портной. Больше двадцати лет шил мужские наряды.

— А почему оставил профессию?

— После перестройки жизнь стала другой. Портные, как и другие мастера, стали терять клиентов. Когда проживающие в Тольятти друзья позвали его к себе, он решил поехать.

— Были только друзья? Родственников не было?

— Нет, в Тольятти был один близкий родственник, дядя Рамиз, папин баджанаг, муж моей тети. Его уже нет в живых…

— Если вы из Гянджи уехали в 1997 году, получается, учиться начали там. В какой школе учились? В русской или азербайджанской?

— Дело в том, что мы переезжали два раза. Первый раз это было в 1993 году. Когда я в Гяндже окончил первый класс в азербайджанском секторе.

Поэтому мне в Тольятти пришлось заново ходить в первый класс в русской уже школе. Но через где-то восемь месяцев мы вернулись в Гянджу. Потому что за бабушкой Тохидой нужен был уход. Она оставалась там одна. В Гяндже во второй класс я пошел в русском секторе. Мама мая Сура в русском секторе училась. В 1997 году второй раз моя семья переехала в Тольятти. И с тех пор мы здесь.

— А как же бабушка Тохида?

— Мы договорились с моим родным дядей. Дядя Ильгар и его супруга тетя Гюльнар  согласились ухаживать за бабушкой. Они и ухаживали вплоть до ее смерти в 2002 году. До четвертого класса я учился в Гяндже, в 29-й школе. В Тольятти сменил несколько школ, окончил двадцатую в 2004 году.

— Сразу поступили в вуз?

— Да, поступил на лечебный факультет медицинского университета.

— Не на стоматологический?

— Нет, на лечебное. На стоматологический перешел через год. И на мое решение немало повлиял Шаиг Кязимов.

— Который из Бейлагана? Я его дядю знаю.

— Да, он. Мы с ним в одной комнате жили. Мы с ним много говорили о профессии врача, о перспективах.  И он мне посоветовал тоже идти в стоматологи. Подумав, я решился на переход. Тогда еще существовал единый деканат на платном отделении, поэтому особых трудностей не возникло.

— А родители не стали возражать?

— Нет, они спокойно отнеслись к моему выбору.

-Кстати, о Шаиге Кязимове. Он как справлялся с учебой?  

— Доктор Шаиг был старательным студентом, учился хорошо.

— Он же из села, получил среднее образование на азербайджанском. А тут медицинский вуз, лекции на русском, сложнейшая терминология…

— Студенты, окончившие национальные школы, учат русский язык. Появились хорошие русско-азербайджанские словари медицинских терминов.

— Что можете сказать об азербайджанцах, которые в одно время с вами учились в медицинском университете? Они какие?

— Были разные. Но в целом наши соотечественники неплохо учились.

— Азербайджанцев много в медуниверситете?

— Раньше много было. Последние годы практически перестали сюда приезжать, потому что российские дипломы в Азербайджане не признаются. С дипломом врача от Самарского университета там надо еще доучиваться четыре года.

— На одном курсе с вами были азербайджанцы?

— Со мной на одном потоке был Азиз Азизов. Папа его тоже врач. Азиз теперь работает в медицинском университете. Скоро заканчивает аспирантуру.

— Видитесь?

— Не часто, но общаемся.

— Были среди ваших преподавателей в университете люди, которых вы считаете своими главными учителями?

— Могу назвать Гильмиярова Эдуарда Максимовича, заведующего кафедрой терапевтической стоматологии. Блестящий специалист, педагог и очень хороший человек. Много студентам помогал. Часто повторял, что «руками надо уметь работать». И он прав.

— Как началась карьера врача?

— После окончания где-то год поработал с Шаигом Кязимовым, у которого к тому времени был частный кабинет. Потом некоторой время работал в частной клинике. Последние два года работаю в двух местах. В центре «Дентальная имплантация» и в стоматологической клинике медицинского института, которая называется «Реавиз».

— Чем конкретно занимаетесь?

— Протезированием, реконструкцией.

— Экономический кризис не отразился на частных клиниках?

 — Ощутимых последствий нет. Цены на материалы, конечно, выросли. У нас все импланты импортные – из Германии, США, Израиля. Российских практически нет. Но люди не престали лечить зубы.

— Кто позволяет себе такие дорогие импланты? Это, наверное, высокодоходные люди?

— Мы не спрашиваем у пациентов об их социальном положении. Приходят разные люди.

— Люди у нас заботятся о своих зубах?

— Теперь, конечно, иметь хорошие зубы как бы стало модно, поэтому лучше стали заботиться. Но все же не так, как на западе. Там система медицинского страхования вынуждает людей следить за своим здоровьем, иначе последуют штрафные санкции.

— Трудно было в начале?

— Первое время были трудности. Я много занимался. Я и теперь много над собой работаю. Езжу в Москву, принимаю участие на семинарах, сижу на форумах в сети. Есть такая группа в Фейсбуке: «Ассоциация азербайджанских стоматологов». Там происходит обмен мнениями, люди предлагают на обсуждения свои статьи. Я тоже принимаю во всем этом участие.

— Не думаете заняться наукой?

— Думаю. Собираюсь в аспирантуру.

 

— Какое направление себе выбрали?

— Хирургическую стоматологию.

— А в медицинском университете среди ваших преподавателей азербайджанцы были?

— Гахира Адыширинзаде нам преподавала физику. Ее супруг доцент Эльхан Адыширинзаде работает на кафедре хирургии. Профессора Эмруллу Адыширинзаде я не застал…

Пейте чай. Вот с этим вареньем из груши. Из Гянджи. Бабушка Людмила сама сварила.

— Бабушка по матери? Она русская?

— Наполовину. И украинка скорее всего. Моя прабабушка Галина была родом из Киева. Но с моим прадедушкой Магеррамом они познакомились в Москве. Прадедушка был кадровый военный, всю войну прошел.

— Прабабушку Галину помните? Владела она азербайджанским языком?

— Помню. На азербайджанском она умела говорить. В семье они говорили на двух языках. Кстати, скоро бабушка Людмила  и дедушка Аббас сюда к нам  гости приедут.

— А сколько дедушке лет?

— В январе восемьдесят пять будет. На здоровье не жалуется…

ДЕДУШКА СЕМЬЯ ЭЛЬХАН

— А вы сами ездите на родину?

— Конечно. Недавно вот ездили. Побывали в Гяндже, Мингячевире, Баку.

— Кто теперь живет в вашем доме в Гяндже?

— У нас там городская трехкомнатная квартира. В настоящее время никто не живет.

— В семье вы единственный ребенок?

— Нет, у меня есть младшая сестра Тохида, ее так назвали в честь бабушки. Она замужем. Мужа зовут Самир. Живут в Баку, у них двое детей…

— А вы сами как свою жизнь планируете? Думаете возвращаться на родину?

— Конечно, думаю. Родина есть родина. Там все родственники.

— Когда бываете в Азербайджане, чувствуете, что находитесь на родине?

— Как можно родину не чувствовать?

— Как теперь люди живут в Гяндже?

— Город последние годы изменился. Обустраивается. Проблема в основном с работой. Кто молод, у кого хорошее образование, хорошая профессия, тот работу найдет. Но безработица есть. Я надеюсь, что со временем станет лучше.

— Вы выросли здесь, образование тоже здесь получили. Не боитесь, что там адаптироваться к среде будет сложно? Там ведь нравы не совсем такие, как здесь.

— Думаю, найти язык с людьми, привыкать к среде возможно.

— Родители тоже думают о возвращении?

— Конечно. Где дети, там и родители.

— Вашей матери не тяжело было тут первое время?

-Думаю, нет. В Гяндже она не работала. Нами занималась. А в Тольятти стала флористкой. У родителей теперь цветочный бизнес.

— Я не раз слышал от наших соотечественников, проживающих здесь, что когда возникает вопрос о возвращении на родину, женщины сопротивляются, не хотят уезжать из России. Как у вас? Ведь в отличие от вас, ваша супруга постоянно в Азербайджане никогда не жила, училась только в русской школе.

— Нет, в этом вопросе разногласий у нас нет…

ДОКТОР ЛАЛА СЕИДОВА

ЛАЛА С РЕБЕНКОМ

— Действительно у вас нет разногласия поводу возможного перемен места жительства?

— Нет. Главное, чтобы родители были рядом.

— Мне кажется, что после замужества вы лучше стали говорить на азербайджанском. Наверное, это влияние супруга. Доктор Тогрул говорит замечательно.

— Нет, я и раньше хорошо говорила.

— А ваш брат Анар говорит неважно…

— У меня всегда были подруги из азербайджанских семей, мы общались на родном языке.

— Я знаю, что длительное время жили в Димитровграде, куда ваш папа поехал после института по направлению. Среднюю школу там заканчивали там?

— Нет, там я училась до десятого класса. Потом переехали в Самару и одиннадцатый класс я закончила в 42-й школе.

— Сколько продлилась учеба?

— Шесть лет в университете. Год – интернатура. И два года ординатура. Девять лет получается.

— Недавно один известный российский врач публично ответил одному депутату Госдумы, предложившему запретить гражданам России отдыхать заграницей, мол они там деньги тратят. В своем ответе врач писал, что деньги, которые он тратит, заработал он сам, своим трудом, и его личное дело, как и где их тратить. И дальше врач пишет о том, что такое медицинское образование, что такое труд врача: «Друг нелюбезный, ты знаешь, что это — в 18 лет препарировать труп? Ты знаешь, как он пахнет, когда заформалинен? Ты знаешь, как слезятся глаза и перехватывает дыхание? Ты знаешь, как правильно подцепить труп и вытащить из ванны? Да? Нет? Дружище, а в 20 лет ты вскрывал? Нет, не банку с пивом, ты тело вскрывал? Молодой женщины, умершей от рака матки, например. Ты вообще-то знаешь, как пахнет распадающейся рак матки? Знаешь? Нет? А как распиливают черепную коробку?
Фраерок, ты хотя бы одни роды принял к 22 годам? Ты знаешь, что такое 17 дежурств в первый год работы? Кстати, после дежурства ты идешь домой только в субботу и воскресенье. В остальные дни ты остаешься до 15.35». 

Часть всего это прошли вы тоже, предстоит много такого еще проходить. Не хотелось уже на первом курсе бросить все и найти другую профессию?

— Мне нет. Но из моих однокурсников действительно не выдержали, ушли в другие вузы.

— Когда сменили фамилию «Кулиева» на «Сеидову»?

— Перед получением диплома.

— Где в настоящее время работаете?

— В Самарской областной клинической больнице-2. Это бывшая больница нефтяников.

— Теперь у нефтяников нет больницы?

— Нефтяники и теперь лечатся здесь.

— Кого вы сами лечите?

— Я акушер-гинеколог. Моя специализация – гинекологические заболевания, бесплодие. Я непосредственно работаю в центре планирования семьи и репродукции.

— Бесплодие – это отдельные случаи или серьезная проблема?

— Бесплодие встречается у многих людей. Причем наблюдается рост.

— У кого больше? У мужчин или у женщин?

— Практически одинаково. Причины разные. Экологическая обстановка, наследственность, общее состояние здоровья. Теперь многие пары получили шанс благодаря искусственному оплодотворению.

— Это, наверное, дорогостоящая процедура.

— Дорогая. 500-700 тысяч стоит. Но есть государственная программа. Она бесплатная. Правда, имеются некоторые ограничения. Например, возрастное. В эту программу бесплодные пары могут попасть только до сорока двух лет.  

— Как вы на работу устроились?

— Сама. Весной решила устроиться на работу. Узнала, что есть вакансия. Обратилась, меня приняли.

— То есть без посторонней помощи можно устроиться врачом в Самаре. А как платят?

— Вместе с премиальными, с доплатой выходит где-то двадцать-двадцать пять тысяч.

— До кризиса это были бы неплохие деньги… А как ребенок? В садик ходит?

AMİRA 2

— Нет, Амире три года исполнится только в январе. Родителям отдаем. Одну неделю у моих родителей, другую у родителей Тогрула, в Тольятти.

 

— Когда у бабушек и дедушек, по вам не скучает?

РОДИТЕЛИ С РЕБЕНКОМ  2

— Нет, у них ей так хорошо, что, кажется, про нас и не вспоминает…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Правильнее было бы в конце указать: «Перевод с азербайджанского». Потому что беседовал я Сеидовыми исключительно на азербайджанском языке.

Доктора Тогрула до этой встречи не знал совсем. Был знаком с Лалой. Прежде всего, конечно, с ее папой Эльханом Кулиевым, который, как и его брат Ровшан, давно принимает участие в работе ЛАСО. Кулиевы родом из Мингечаура. Оба еще в советское время приехали в город Куйбышев учиться, закончив местные вузы, на родину не стали возвращаться. Про Лалу я писал, когда она была еще студенткой. Вроде бы немного времени прошло, скоро Амире будет что сказать вашему корреспонденту…

За годы работы в газете «Очаг» мне приходилось беседовать со многими молодыми людьми из азербайджанских семей. У большинства из них оба родителя азербайджанцы. При этом многие грамотно изъясняться на родном языке не умеет. Самое обидное в том, что сами родители сделали все, чтобы детей отучить от азербайджанского языка. Это, конечно, последствия нашего колониального прошлого, когда азербайджанцы в собственной стране были второсортными людьми. Даже в недалекое советское время в городах на хорошую работу в Азербайджане можно было устроиться только со знанием русского языка…

Видимо, семья Сеидовых совершенно свободна от колониальных комплексов. Доктор Тогрул на азербайджанском языке говорит так замечательно, что многие в Азербайджане, даже люди гуманитарных профессий, могли бы ему позавидовать. При этом он сохранил гянджинский говор со всей его мелодичностью.

Мне многое понравилось в молодой семье Сеидовых. Несколько раз точные даты рождений или смерти близких людей доктора Тогрула подсказывала супруга. Ведь они женаты сравнительно недавно. Но она уже все важные даты, связанные с родней супруга, знает наизусть! Более веского и более красноречивого доказательства тому, что в этой семье есть не только любовь, но и искреннее взаимоуважение, представить трудно…

Отношение молодых Сеидовых вообще к семейным ценностям примерное и поучительное. Они говорят, что часто ездят в Азербайджан. А ведь такие поездки не простые. Особенно когда есть маленький ребенок. Там предстоит навещать многочисленных родственников, лишиться привычного режима, ритма… А им это в радость. Удовольствие от встречи, от общения с родными людьми, видимо, многократно компенсируют им возможные бытовые

«Скоро дедушка и бабушка к нам приедут», — радостно сообщает доктор Тогрул. Давайте признаться, многие из нас были бы рады, если бы к нам приезжали прародители, которым далеко за восемьдесят?

«Теперь бы хорошо проехаться в коляске куда-нибудь за город, — сказал Иван Дмитрия, потирая свои красные глаза, точно спросонок, — потом вернуться бы домой в теплый, уютный кабинет и… полечиться у порядочного доктора от головной боли… Давно уже я не жил по-человечески».

«Теперь» — в рассказе Чехова март месяц. Я побывал у Сеидовых в начале декабря. Но была настоящая мартовская погода. И мне повезло – пообщался сразу с двумя порядочными докторами. Головные боли, конечно, так просто и быстро не проходят, но мне явно стало хорошо…

Х.Х.

(материал будет опубликован в очередном выпуске «Очага)