Tag Archives: Мобил Новрузов

МОБИЛ НОВРУЗОВ, ДАР НАМ ПРИНОСЯЩИЙ…

Стандартный

Совсем недавно мне сообщили, что уважаемый Мобил Новрузов преподнес дар нашей организации. Сей дар, как оказалось, состоял из книг, обложки которых был аккуратно сняты на телефон сообщившего мне эту важную новость товарища. Увидев названия книг, которые правильнее было бы назвать брошюрами, я опешил: это были в основном религиозные издания с сомнительным авторством. Никакой научной или исторической ценности они не представляют, а хлопоты с ними вполне возможны. Обнаружив их на полках нашего офиса в Дома дружбы, представители спецслужб вполне могли бы их оценить как экстремистские и по этой причине закрыть нашу контору.  и так дышавшую на ладан…

МОБИЛ И Я У ШИРВАНА 2008.jpg

В любое другое время этот курьезный «дар» можно было бы оставить без внимания. Но теперь, когда все рушится и рушится из-за отсутствия небольшой суммы денег, разве такой подарок не выглядит откровенным издевательством? Как мы этот подарок употребим? Или г-н Новрузов приложил к своему «дару» инструкцию, подробно объясняющую, какую книжку куда сунуть? И кто их читать, если их изложить на полках офиса? Может, среди нас есть  любители чтения подобной литературы и они известны Мобил муаллиму? Тогда почему ему эти брошюрки не подарить им лично?

Я понимаю, что наступает время, когда те или книжки, купленные то ли из любопытства, то ли по глупости, оказываются лишними, начинают раздражать, возникает необходимость от них избавиться. Я сам время от времени у мусорных контейнеров перед своим домом вижу стопки книг, иногда даже очень хороших книг, до собраний сочинений. Умирают старые люди, которые их собрали, а молодым они не нужны… То есть свои брошюрки Мобил муаллим мог бы оставить у мусорных контейнеров. Но он решил отдать их «сирым, убогим и обездоленным», то есть нам, может, в часы горького отчаяния найдем утешение в «жизнеописании пророка»…

Дело в том, что Мобил муаллим несколько раз был в моей коммунальной комнате, мои книги видел, и знает, что ими можно завалить человека, даже такого крупногабаритного, как сам Мобил муаллим, дай Бог ему здоровья… Еще есть много свидетелей тому, что сам давно раздаю свои книги… И не такие, которые Мобил муаллим решил нам подарить, а хорошие…

Мобил муаллим знает, что я филолог и журналист, знает, что я много лет делал газету, которая теперь погибла из-за равнодушия и черствости наших соплеменников. Вместо того, что позвонить и предложить хотя бы три тысячи рублей для погашения месячного долга перед типографией, он «дарит» нам дрянные книжечки…

Мобил муаллим, видимо, так оторвался от действительности, что нас принимает за туземцев, которых можно ублажить бусами из стекляшек…

В таких случаях говорят: имейте уважение…

Мобил муаллим может мне сказать: Хейрулла муаллим, надо работать, тогда и у тебя будут деньги.

Так вот отвечаю: Мобил муаллим, я работаю с восемнадцати лет. Что же делать, если мой труд всегда ценился низко, а теперь такими людьми, как вы, и в грош не ставится. И чем я должен был заниматься, чтобы у меня были деньги? Металлом? Пивом? Паленой водкой?

И где была бы азербайджанская культура, и была бы она вообще, если бы такой вопрос ставился перед Физули, перед Вагифом, перед Ахундовым? Конечно, Мобил муаллим тут же скажет, что я не Физули и не Вагиф. Но почем знаете? Чтобы убедиться, что и среди ваших современников есть большие литераторы, на них Ильхам Алиев пальцем должен указывать?

Продолжаю свою мысль: если бы Зардаби торговал паленой водкой или содержал притон, была бы у нас азербайджанская журналистика? И вообще, кто нас сформировал, как нацию? Разве в первую очередь не творческая интеллигенция?

Напоминаю, что я профессиональной журналистикой практически никогда не занимался. Я работал – в школе, на заводе, в библиотеке. Чтобы полностью отдаваться литературной работе, нужны средства, а эти средства литераторам обычно дают состоятельные люди, например, такие, как вы. И чтобы не просить у вас – просить не умею, и вы бы не дали, если бы я просил – литературным трудом всю жизнь занимаюсь в свободное от работы время.

Вам несколько лет назад выпало тяжелое испытание пребывать в пограничном состоянии между бытием и небытием. Вернувшись оттуда, к счастью, к жизни, вы, мне кажется, извлекли не совсем правильные уроки. Я не нахожусь в вашей голове и точно не могу сказать, какие именно выводы вы сделали. Если судить по наблюдениям, можно сказать, что чем отдавать на культуру, на просветительство, то есть на все то, чем мы занимаемся, лучше скармливать собакам. Ваша исключительная любовь к собакам заслуживает уважение, но человек вашего возраста и положения, к тому же подвергшийся испытанию явной смертью, должен был в иные минуты поразмышлять о том, кто он, откуда он, зачем он и что после него останется, чем и как его будут вспоминать. И будут ли вспоминать…

«Быть азербайджанцем не проклятие судьбы, а сама судьба» — так называлась одна из моих статей, которая была в одним из первых номеров «Очага». С тех не переставал эту мысль повторять. Потому что многие азербайджанцы принадлежность к азербайджанской нации считают проклятием. По этой причине они сами заботятся, что их дети не владели родным языком, чтобы они больше походили на русских. Думаю, несмотря на вашу любовь к мугаму, вы тоже принадлежность к азербайджанской нации считаете проклятием. И сделали все, чтобы ваши дети не несли на себя это проклятие. И преуспели в этом. В ваших детях нет ничего азербайджанского. И вы счастливы? Вы окружили себя образами, к которому не испытываете никакого пиетета, с самыми близкими людьми вы общаетесь на русском, которым владеете плохо. И что это за счастье?

Не один год по первому же звонку Моби муаллима я отправлялся в Зубчаниновку, где он тогда жил. Тогда у него были тяжелые времена, нужна была поддержка. Поддержка даже такого незначительного и даже бесполезного человека, как я, была не лишней. А маршрут у меня был длинный и даже опасный – с улицы Осипенко, где я живу, до улицы Гоголя в Зубчаниновке. Особенно зимой – везде темно, везде собаки…

Теперь, когда я объявил о закрытии газеты, я вправе был ожидать звонка от Мобила Новрузова. Но не дождался…

Я для него тоже был проклятием судьбы. Теперь у него наступит полное счастье…

С чем я поздравляю господина Новрузова.

 

Х.Х.

Реклама

ДОКТОР ШАИГ: «МНЕ ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ ВСТРЕЧАТЬ МНОГО ПРЕКРАСНЫХ ЛЮДЕЙ…»

Стандартный

ДОКТОР ШАИГортопед-стоматолог Шаиг Казымов

До встречи с ним 25 декабря 2015 года в офисе ЛАСО доктора Шаига Казымова я знал заочно. Если точнее, о нем знал только то, что есть такой молодой человек из Бейлагана, получивший высшее медицинское образование в Самаре. Еще 20 декабря имел возможность поздравить его с днем рождения – доктору Шаигу исполнилось 35 лет. Наша с ним беседа началась с упоминания об этом немаловажном событии в его личной жизни.

— Расскажите о родителях.

— Отец – Казымов Кечари Аббасали оглы. Был трактористом. Потом заочно окончил сельскохозяйственный техникум и работал бригадиром до расформирования колхозов.

Мать – Мая Казымова Иса кызы. Умерла в январе 2014 года здесь в Самаре.

— Чем болела?

— У нее была почечная недостаточность. Последнее время находилась в таком состоянии, что необходимо было прооперировать. Она умерла во время операции – сердце у нее тоже больное было, не выдержало…

— Перед операцией она в сознании была?

— Конечно. Плакала. Боялась…

— На родине похоронили?

— Да, в Кебирли.

ŞAİQ VALİDEYNLƏR

— Детей сколько было в вашей семье?

— Я единственный ребенок. У мамы еще в молодости были женские болезни, перенесла несколько операций…

— Расскажите про школьные годы.

— В Кебирли было две школы. Восьмилетняя и средняя. До пятого класса я учился в восьмилетней, потом перешел в среднюю.

Тяжелое было время. Помню, что нас приняли в пионеры. А через три дня директор самолично нас встречал у входа и снимал с нас галстуки – оказалось, что Советский Союз распущен…

Всего не хватало…Но я хорошо учился и готовился стать врачом. Это было мечтой мамы.

В 1998 году подал документы в Азербайджанский медицинский университет. По набранным баллам я попадал в Бакинский университет и Гянджинский педагогический. Родители связались с Натигом, с моим двоюродным братом. Он предложил нам ехать сюда, в Самару. Сказал, что, если я там останусь, мне никогда врачом не стать. Родители посовещались и решили ехать. Так как я единственный ребенок, приехали сюда всей семьей. В Самаре мы оказались 17 декабря 1999 года.

У Натига был дом в Сырейке. Но отдал этот дом в наше распоряжение, в котором мы жили два года. Уже 4 января 2000 года я пошел на работу.

— Так быстро нашли работу?

— Не я нашел. Нашли. То есть дядя Мобил меня взял к себе на работу. У тогда на территории третьей овощной базы был склад по приему цветного металла. Там и я стал работать.

— Что там делали?

— Я был рабочим. Кроме меня было еще трое. Мы выгружали, отгружали металл. Там полтора года работал.

— Русский язык как тогда знали?

— Я его никак не знал. Совсем. Как я говорил, мои школьные годы совпали с распадом Союза. Была разруха… У нас не было преподавателей ни по русскому, ни по иностранным языкам. До приезда в Самару я ни разу в России не был. Откуда мне было знать русский?

— Работа на складе помогла?

— Из троих моих сослуживцев один был азербайджанец. Двое были русские. Я пытался у них научиться разговорной речи. Слава мне очень помогал, учил. Я же ни одного слова не знал. Показывал ему снег и спрашивал, как это называется…

Потом в течение нескольких месяцев ходил к студентке педуниверситета. Она была сестрой приятеля доктора Натига. Ее уроки мне тоже немало помогли.

В то время я снимал комнату на Олимпийской, рядом с работой. А родители оставались в Сырейке.

— Отец не работал?

— Ему нашли работу в Сырейке. Там хороший мебельный цех был. Он и теперь есть. Но кризис и по нему ударил. К тому же умер бывший хозяин, очень хороший человек…

Летом 2002 года с Натигом пришли в медуниверситет. Нас принял декан иностранного факультета Евгений Анатольевич Батаков. После собеседования меня приняли. В иностранной группе нас было четверо: Мухаммед Альджалуд из Сирии, Диана Джарар из Иордании, Татевик Атаян из Армениии и я.

Я хочу отдельно рассказать о Мухаммеде. Он был уроженец Халепа, где теперь страшная война. Мухаммед был просто потрясающий человек. Мало сказать порядочный, он был по-детски чистым, светлым. Мухаммед был правоверный мусульманин, но в медуниверситете были и другие ребята из мусульманских стран. Бороду носили, молились, параллельно, прошу прошения, предавались разным утехам. Я за годы знакомства с Мухаммедом из его уст ни одного дурного слова не слышал.

В отличие от нас, студентов из «ближнего зарубежья», приехавшим из «дальнего зарубежья» ординатуру обязательно было проходить. Поэтому учеба Мухаммеда продлилась восемь лет. К тому времени на его родине началась война. Некоторое время он жил в Египте, потом в Ливию поехал. Теперь находится в Норвегии, работает помощником стоматолога.

— Общаетесь?

— Да, по телефону, постоянно.

— Как проходило обучение иностранцев? Вы отдельно занимались или вместе со всеми?

— Некоторые занятия проходили вместе. Но некоторые отдельно. Так положено. При чтении лекций преподавателями учитывается уровень и объем владения русским языком иностранными студентами. Это как бы закон.

— Тяжело было?

— Конечно, первое время было тяжело. Но я старался. Я имел всего две задолженности. Один раз, можно сказать, по недоразумению. Рабочую тетрадь, которую я по требования самого экзаменатора принес, ассистент профессора принял за шпаргалку. В другом случае проблема возникла из-за собственной глупости.

Преподаватели в целом к нам хорошо относились. И терпеливо. Конечно, среди них тоже разные люди были.

Мне посчастливилось быть студентом самого профессора Адыширинзаде. Последний год работы в университете Эмрулла муаллим нам читал анатомию. Конечно, это великий человек и большой патриот Азербайджана. Свою любовь и симпатии к своей исторической родине профессор Адыширинзаде никогда не скрывал.

Значительную роль в моем становлении как стоматолога сыграл Иван Михайлович Байриков, тот, кто меня принимал в университет в качестве декана иностранного факультета.  C 2007 года он возглавляет кафедру челюстно-лицевой хирургии и стоматологии. Главный челюстно-лицевой хирург Самарской области. Иван Михайлович сам вырос в Грузии, хорошо знает Кавказ, с большой симпатией относится к грузинам, азербайджанцам. Начиная с третьего курса я у него работал. У себя в клинике Иван Михайлович меня учил азам врачебной профессии. Я у него прямо как врач халат надевал, пациентов осматривал, зуд удалял. Первое время он меня даже за руку держал. Я многим ему обязан.

ŞAİQ BAYRİKOV TƏK

— А теперь видитесь?

— Да, обязательно звоню по праздникам, иногда встречаюсь с ним. Прекрасный человек.

— А как с оплатой учебы справлялись?

— Отец работал, я сам одно время сторожем подрабатывал. Но всего этого было мало. Я хочу назвать двух человек, которые сильно меня поддержали в годы учебы. Это мои двоюродный братья Канан и Санан. Они тоже тут жили и работали в мебельном цехе. И часть оплаты за мою учебу вносили они. Огромное им спасибо.

— Они теперь где?

— Вернулись на родину. Мебельный цех стал переживать кризис, и миграционные порядки ужесточились. Поэтому уехали. Живут в Бейлагане…

— Мне Тогрул Сеидов рассказал, что это вы ему посоветовали переходить из лечебного на стоматологический факультет.

 — Я жил в студенческом общежитии на киевской 12. В течение года моим соседом по комнате был Тогрул Сеидов, который позже меня поступил в медуниверситет. У нас сложились приятельские отношения и я познакомился с его родителями. Я вам скажу, что это просто удивительные люди. Отец Тогрула Акпер киши человек простой, он в Гяндже портным работал, но человек чрезвычайно деликатный, вежливый, интеллигентный. Про маму Тогрула, Сура ханым, можно сказать тоже самое. Потом мы стали дружить семьями и по сей день дружим. У Тогрула замечательная супруга, Лала ханым, она тоже врач. Я ее знаю со студенческих лет. Она в России выросла, тем менее вела себя так, как мы мечтаем видеть азербайджанских девушек. Вы сами знаете, как ведут здесь себя некоторые наши девушки, которые приезжают сюда учиться из Азербайджана… Родителей Лалы ханым не так хорошо знаю, но с Эльхан муаллимом, папой, довелось пообщаться. Он на меня приятное впечатление произвел.

Вообще в своей жизни я встретил много прекрасных людей. Про Мобил муаллима, дядю Мобила отдельно надо сказать. Он многим помогал и помогает. Я, конечно, по мелочам не стал бы к нему обращаться, неловко. Но в двух случаях он меня сильно выручил, за что я ему благодарен.

МОБИЛ И Я У ШИРВАНА 2008 2Мобил Новрузов, 2008 г.

— Как началась ваша самостоятельная врачебная практика?

— Я вам должен признаться, что первые годы я работал нелегально… Потом уже открыл стоматологический кабинет «Улыбка» на улице Свобода, в котором я и генеральный директор и врач.

— Не тяжело теперь из-за кризиса?

— На жизнь зарабатываем. Люди в любом случае зубы лечат.

ŞAİQ XALATDA

— Вы женаты?

— Да, в 2008 году я женился на своей землячке. Супругу зовут Айбениз. Детей пока нет.

— На родине бываете?

— Конечно, ездим.

— Изменения есть?

— Село выросло, хозяйств стало значительно больше. Но в социальной, культурной сфере нет даже того, что было даже при советской власти. Тогда в Кебирли была настоящая больница, стационар. Врачи были. Теперь только фельдшерский пункт и это на несколько тысяч людей. Был клуб, кино всегда показывали. Теперь и клуба нет. В 1992 году построили новую школу, теперь и она в плохом состоянии. Конечно, при таких условиях молодежи не очень-то хочется там оставаться… Вообще весь Бейлаганский район в таком плачевном состоянии. Думаю, положение у нас хуже, чем в каком-либо другом районе Азербайджана…

— Как отцу живется после смерти супруги?

— Отец в сентябре женился. Летом ездил на родину, дом приводил в порядок. Ну, родня настояла, чтобы он женился. Я сказал, что как он сам решит, пусть так и будет. Наверное, это хорошо. За мужчиной нужен уход.

— Вы намереваетесь возвращаться на родину?

— Возможно, отец вернется. Конечно, было бы лучше, чтобы сделали это вместе. Я ведь у него единственный ребенок. Но пока я не могу туда поехать. В Баку я точно не найду работу. Да и в районе свои врачи есть. Ведь много времени должно пройти, пока тебя признают, как хорошего стоматолога. Здесь же у меня жизнь налаживается. Пока тут буду. Потом посмотрим…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

(начало материала)

МОБИЛ НОВРУЗОВ: «ФАРХАДУ ОТКАЗЫВАЮТ В ПРАВЕ ЛЕЖАТЬ В ЗЕМЛЕ ПОД СОБСТВЕННЫМ ИМЕНЕМ…»

Стандартный

Предприниматель, инженер-металлург Мобил Новрузов многие годы был самым близким другом покойного Фархада Мамедова. Они в Куйбышев приехали по направлению практически в одно время, но близко познакомились в девяностые. Даже фирма «Сплав» в свое время создавалась Мобилом Новрузом с партнерами, ему же принадлежит само название. Но это другая история. Я хотел у Мобил муаллима спросить о его последних встречах с другом.

— Когда вы узнали о болезни Фархад муаллима?

— Натиг (доктор Натиг, племянник Мобила Новрузова – Х.Х.) 23 апреля ходил к нему в офис по личному вопросу. Я должен признаться, что последнее время мы с Фархадом почти не общались.

— Был конфликт?

— Ничего не было. Просто он перестал звонить, я тоже… Я почти никогда первым не звонил, он все время занят был…Так мы отдалились друг от друга… И вот он показывает свой телефон Натигу и говорит: дядя твой первый в моем телефоне, а он, мое имя, наверное, удалил…

Потом Натиг мне говорит: слушай, дядю Фархада не узнать. Он страшно похудел. Он мне выписку из истории болезни показал, я так и не понял, какой диагноз. Кажется, дело очень серьезное. Ты позвони ему.

Я сразу позвонил. Я собирался к нему на работу, а он оказался в областной больнице. Придя к нему в палату, я видел, что действительно он изменился до неузнаваемости. Вес потерял. Мы, конечно, рады были друг другу. Мы там долго с ним говорили. Ему не сообщали точного диагноза, но он догадывался. Мы с ним обсуждали возможность поездки в Германию на лечение. Я его успокаивал, напоминал ему собственный пример. Я ведь сам несколько лет назад на грани смерти находился, две сложнейшие операции перенес по онкологии.

После обследований он снова вышел на работу. Но вскоре ему стало плохо и оказался в онкологическом центре. Когда я с ним созвонился, он попросил привезти несколько штук вареных яиц и белый хлеб. Но к моему приходу в палату он уже не в состоянии был кушать. Приняв обезболивающие, он несколько успокоился и даже предложил сыграть в нарды. Играя мы много говорили.

— О чем?

— Да ни о чем серьезном. Шутили. Старые история вспоминали, сплетничали…Но он не мог даже завершить игру. Ему стало плохо…

Состояние его так стремительно ухудшалось, что уже о поездки в Германии речи не шло. Была назначена операция в онкоцентре. Я у него был накануне операции. Он меня просил честно сказать, верю ли, что все будет хорошо. Я ему сказал буквально: «Аллах, который спас и сохранил меня, спасет и сохранит тебя тоже».  Фархада растрогали мои слова, и он их перевел на русский для Светланы (подруга Фархада Мамедова, с которой он жил последние несколько лет – Х.Х.).

МОБИЛ ЛУЧШЕМобил и Ольга Новрузовы во время похорон

— Вообще на религиозные темы он говорил?

— Фархад был светским человеком.

— Мы все светские. Тем не менее, и мусульмане, ислам ведь для нас часть этничности.

— Последние дни у него в палате на холодильнике появились три иконы. Которые, как я понял, очень его смущали. Он, как бы стесняясь, мне сказал: «Мобил, дети вот принесли, поставили. Я не смог им сказать, чтобы убрали, боюсь их обидеть. Они по-своему и молитву читают…»

Я ему сказал, чтобы он не обращал внимание. «У меня в квартире полно икон (супруга Мобила Новрузова русская, верующая православная Х.Х). И Коран у меня есть.  Ничего страшного».

— Фархад Мамедов мог принять христианство?

— Это исключено. Он до последней минуты жизни оставался мусульманином.

— Старший сын его, Руслан, когда принял христианство?

— Если я точно помню, еще в школе. Возможно, ему было шестнадцать лет.

— Как Фархад муаллим воспринял это?

— Очень переживал.

— Вы говорите, что он не был религиозным. Разве не все равно было ему?

— Нет. Многие наши традиции, связанные с Исламом, давно стали национальными. Принимая другую религию, мы частично утрачиваем свою этничность. А Фархад был азербайджанцем до мозга костей. У него в Азербайджане девять братьев и сестер. А сколько племянников и племянниц. Представляете? Как он мог себя отрезать от всего этого? Он любил только азербайджанскую музыку, азербайджанскую кухню. А теперь совершается насилие над памятью этого человека, ему собственным сыном отказано в праве лежать в земле под собственным даже именем…»

Х.Х.

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ

Стандартный

НОВОЕ ПРАВЛЕНИЕФото Эльчина Магеррамова

02 октября 2014 г. состоялось первое заседание нового Правления «Лиги азербайджанцев Самарской области»». Были подведены  итоги состоявшегося недавно общего собрания организации. Участники заседания обменялись мнениями относительно мероприятий, планируемых на ближайшие месяцыэ