Category Archives: литература

18 МАЯ — ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОМАРА ХАЙЯМА

Стандартный

Гийяс-ад-Ди́н Абу-ль-Фатх Ома́р бин-Эбрахи́м Хайя́м Нишапури́ (перс. غیاث الدین ابوالفتح عمر بن ابراهیم خیام نیشابورﻯ‎), Ома́р Хайя́м (عمر خیام); 18 мая 1048Нишапур — 4 декабря 1131, там же) — персидский философматематикастроном и поэт.

1

Один не разберет, чем пахнут розы,

Другой из горьких трав добудет мед.

Кому-то мелочь дашь — навек запомнит,

Кому-то жизнь отдашь — а он и не поймет.

 

 

Кто жизнью бит, тот большего добьется.

Пуд соли съевший выше ценит мед.

Кто слезы лил, тот искренне смеется.

Кто умирал, тот знает, что живет!

 

 

 

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

 

 

Ты скажешь, эта жизнь — одно мгновенье.
Ее цени, в ней черпай вдохновенье.
Как проведешь ее, так и пройдет,
Не забывай: она — твое творенье.

ГОВОРИЛ МНЕ БУДУЩИЙ ПРОФЕССОР БИКУЛЬЧЮС: УЧИСЬ ЧИТАТЬ ПО-ФРАНЦУЗСКИ…

Стандартный

1

Сегодня свой день рождения отмечает человек, который мне дорог: Витаутас Бикульсюс. С известным литовским профессором, специалистом по французской литературе и переводчиком с разных европейских языков Витаутасом Бикульчюсом мне посчастливилось учиться вместе в аспирантуре Литературного института Союза Писателей СССР. Он поступил на год позже меня, будучи преподавателем Шяуляйского педагогического института. Я теперь не помню, каким образом это произошло, но мы с ним сразу подружились. Мы во многом отличались друг от друга, но было и немало общего. Мы оба любили футбол, кино, западную литературу. Но в отличие от меня Витас был чрезвычайно организованным, трудолюбивым и целеустремленным человеком. Тем не менее, полагаю, несмотря на мою очевидную неорганизованность, непоследовательность и недисциплинированность, верил, что все же я способен, если не сейчас, то когда-нибудь, совершить какие-то полезные вещи.

За всю жизнь меня окружали демотиваторы. Это те, у кого прямо на лбу написан вопрос: «А зачем это тебе надо?». Этот вопрос мне задавали, когда я начал усиленно учить русский язык. Потом этот же вопрос, но уже с усмешкой, стали задавать, когда я решил учить и английский. Поддержала меня только легендарный сальянский глазной врач Клавдия Флегонтовна, подарившая мне первый мой англо-русский карманный словарь.  Потом мое желание одобрил и мой хороший товарищ Хабиб Зарбалиев, ныне известный не только в Азербайджане лингвист, приславший мне из Ленинграда солидный англо-русский словарь.

В Москву я попал прямо из деревни, по-русски говорил плохо, мучительно осваивал английский. А Витас посоветовал еще учить французский. Но советом не ограничился, купил на свои деньги прекрасный самоучитель французского и подарил мне…

3

 

Считаю, что благодаря именно Витасу я теперь могу читать французские газеты. Я перевел на азербайджанский всего Бодлера. Если когда-нибудь азербайджанский читатель оценит мой труд, думаю, Витаутас Бикульчюс в равной мере со мной заслуживает благодарность моего соотечественника…

В аспирантуре я скорее был случайным человеком – ученым я не стал. А Витаутас Бикульчюс давно прославился в Литве, и надеюсь, за ее пределами. Не сомневаюсь, что он прекрасный педагог и тонкий литератор. Радуюсь, что у него все так прекрасно сложилось. Как же за него не радоваться – ведь он был так добр ко мне…

С днем рождения, профессор!

Долгих лет жизни и здоровья, дорогой Витас!

Хейрулла ХАЯЛ

15. 05. 2020, Самара

Л. ТОЛСТОЙ О ЖЕНИТЬБЕ

Стандартный

mart 1909.jpg

Из «Яснополянских записок» Д.П. Маковицкого

1 декабря 1908

 

За чаем разговор о женитьбе. Пришел Л. Н. и сказал, что он как раз теперь писал об этом письмо6; что ошибка — представлять себе, что от женитьбы делается жизнь легче, приятнее — напротив, тяжелее; и жениться — это надеть на себя хомут. Это только романы кончаются так: поженились и были счастливы. На самом же деле это начало новых больших страданий.

Софья Андреевна: Если это испытывают мужчины, то что же должны испытывать женщины?

Л. Н.: И женщины, еще бы.

Софья Андреевна: Но почему же тогда женятся?

Л. Н.: Потому что это потребность, которой человек не может победить.

 

МАЯКОВСКИЙ В БАКУ

Стандартный

Majakovszkij.jpg 

1927

В Баку до выступления было два свободных дня. На них он и надеялся.
   Южное солнце быстро одолевало болезнь.
   В эти дни он работал над стихами о Баку. Маяковский жадно вбирал в себя новый Баку: осматривал улицы, новостройки, восхищался первой в Союзе электрической железной дорогой, новым трамваем, заменившим унылую конку, побывал на нефтяных промыслах в Сураханах, на заводах.
   И вместе с тем он ежедневно выступал: в Доме Красной Армии, на заводе имени Лейтенанта Шмидта, в рабочем клубе имени Шаумяна и у студентов, учителей… Read the rest of this entry

ДНЕВНИКИ Ю. НАГИБИНА. ОБ АНДРОПОВЕ

Стандартный

nagibin

29 января 1984 г. 
   Весь мир болен – не в переносном, а в прямом смысле слова. Болен (похоже, безнадежно) и наш правитель. Не завершит он своей великой преобразовательной деятельности, хотя успел немало: окончательно испортил отношения с Америкой, приблизил войну, повысил стоимость почтовой марки на одну копейку, выпустил дешевую водку, которой народ присвоил его имя, напомнив о славной «рыковке», расстрелял директора Елисеевского магазина и снял вора Щелокова. Больше он ничего не успел, даже закончить дела Колеватова.

 

10-17 февраля 1984 г.

Сегодня с утра траурная музыка. Чуть больше года прошло, и опять перемена. На этот раз всё более смутно и непредсказуемо, чем в прошлом году.
   Странное состояние: ни скорби, ни злорадства, ни сожаления, ни надежд. Конечно, Андропов хотел что-то сделать: навести хоть какой-то порядок, изменить безобразное отношение к труду, к своим обязанностям, хотел пробудить чувство ответственности и стремление к новому, лучшему. Он не преуспел в этом, да и не мог преуспеть. Нельзя перестроить жизнь гигантской запущенной, разложившейся страны с помощью одних постановлений да ужесточения режима. Он решил «дать нам волю», опираясь только на КГБ. Что и говорить,- мощный союзник, великий рычаг прогресса, но одного этого мало. Зато он прикончил литературу. Думаю, что навсегда. Кому захочется оживлять этот труп, ведь без нее куда спокойнее.
 
   17 февраля 1984 г. 
   Существовал ли еще когда такой феномен, чтобы власть лезла к гражданам в душу, мозг, распорядок дня, чтение, постель, в задницу, наконец, и чтобы народ при этом настолько ее игнорировал, не замечал и не принимал всерьез? В этом есть что-то величественное. Обывателям (т. е. нормальным народным людям) наплевать с высокой горы, кто уткнулся в кормушку власти, есть ли у нас президент, или мы сироты, какая очередная ложь проповедуется с амвона, они настолько неотягощены внутренними обязательствами перед государством, что это почти свобода. Во всяком случае, внутренняя свобода. Американцев все-таки занимает, кто будет президентом, их тревожат военные ассигнования, волнует мировая обстановка. Нам на всё насрать. Мы так привыкли к лжи, что не верим в объективную реальность чего бы то ни было, кроме собственного быта, которого тоже нет. Вот уж воистину: «Мы живем, под собою не чуя страны». И дело-то, оказывается, вовсе не в Сталине. Он – просто крайнее выражение всех особенностей и тенденций этого строя. Как живет страна: продуктовые и транспортные муки, мавзолейные очереди и обувные магазины, телевизор, изредка кино и очень, очень много водки. Раз в году – отпускная страда. Всё. Да, еще возня с внуками, страдающими поголовно диатезом, желтухой и кретинизмом разного уровня.
   Конечно, среди людской несмети попадаются и такие, что читают, ходят в музеи и на выставки, даже иногда думают, но таких совсем мало. Я не говорю о тех, кто читает в метро, ломится на выставки Глазунова и Шилова, подлинных властителей дум,- это шваль, уж лучше бы забивали козла и дули водку.

ДНЕВНИКИ ЮРИЯ НАГИБИНА. О «НЕФТЧИ».

Стандартный

nagibin

Азебрайджанский ученый рассказал хорошую историю об Алиеве. Команда «Нефтяник» играет из рук вон плохо, ей грозит переход в низшую лигу. Алиев вызвал к себе команду вместе с тренерами и два часа вправлял им мозги.
   – Любит спорт? – спросил я.
   – Нет.
   – Любит футбол,- высказал предположение Косыгин.
   – Нет.
   – Любит команду,- догадался Стырикович.
   – Нет. Любит поговорить.
   – Ну а подействовала накачка? – спросил я.
   – Они играли очередную игру с «Пахтакором». Тот тоже плохо выступает в этом году.
   – Ну, и накостыляли ему?
   – Нет. Проиграли четыре – ноль.
   – Вот те раз? А чем тренер это объяснил?
   – Сказал, что не повезло…

декабрь 1982

ИЗ ДНЕВНИКОВ Ю. НАГИБИНА. О СЕРГЕЕ МИХАЛКОВЕ

Стандартный

nagibin.jpg

 

«Почему-то я ничего не написал о своем скандале с Кривицким из-за Михалкова. Это случилось дней десять назад во время тихой прогулки по территории здравницы – Кривицкий плохо ходит, хотя пьет по-прежнему хорошо. До этого мы уже подумывали о строительстве «моста дружбы» в духе Манилова и Чичикова. Он был на юбилейных торжествах Михалкова и умиленно рассказывал о них. Особенно тронул его тост юбиляра за жену, крепко покоробивший, как мне известно, всех остальных участников банкета. «Вот Наташа,- сказал растроганный чествованием Михалков,- знает, что я ей всю жизнь изменял и изменяю, но она уверена, что я ее никогда не брошу, и между нами мир-дружба». Я сказал, что никакого мира и никакой дружбы между ними нет и в помине, что Наташа жестоко оскорблена его поведением, что у нее происходили омерзительные объяснения с его бывшей гнусной любовницей, и что тост его гадок. Кривицкий аж перекосился от злобы. «В чем вы его обвиняете?» – сказал он дрожащим голосом. «В данном конкретном случае всего лишь в вызывающей безнравственности».- «Вот как! А вы, что ли, лучше его? О вас не такое говорили!» – «Оставим в стороне то, что я значительно раньше развязался с этим. Но когда я блядовал, то не руководил Союзом писателей, не разводил с трибуны тошнотворной морали, не посылал своих девок за государственный счет в Финляндию и Париж и сам не мчался за ними следом через Иран. А он развратник, лицемер, хапуга, „годфазер», способный ради своего блага на любую гадость».- «Кому он сделал плохо?» – «Не знаю. Но он слишком много хорошего сделал себе самому и своей семье. Его пример развращает, убивает в окружающих последние остатки нравственного чувства, он страшнее Григория Распутина и куда циничнее. Это о нем. Вам же в наших дальнейших разговорах, если они будут, я самым серьезным образом советую избегать трамвайного ораторского приема: „А ты кто такой?»». (1983)