27 ДЕКАБРЯ 1805 — МУСТАФА ХАН ПРИНИМАЕТ ПОДДАНСТВО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Стандартный
27  ДЕКАБРЯ 1805 — МУСТАФА ХАН ПРИНИМАЕТ ПОДДАНСТВО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Для окончательного обеспечения пути из Тифлиса к Каспийскому морю оставалось еще привести в подданство хана ширванского, правителя наиболее обширной и богатой области восточного Закавказья, и затем хана бакинского, владения которого прилегали к берегам Каспия.

Переговоры с ширванским владетелем о подданстве начались, как и с прочими ханами, вслед за падением Ганжи. Мустафа-хан не отказывался, но и не спешил исполнить требование князя Цицианова, уклоняясь под разными предлогами от решительного ответа. Условия, предложенные ширванскому хану, заключали в себе те же пункты, которые уже известны нам из трактатов, подписанных владетелями Шеки и Карабага. Но Мустафа-хан считал себя знатнее своих соседей. Он требовал признания его власти над всем восточным Закавказьем, которым некогда правили его предки с титулом Ширван-хана. Будучи известен своей скупостью, он не только отказывался платить ежегодную дань, но просил назначения себе постоянного жалованья.

Тем не менее в течение лета 1805 г. переговоры продвинулись настолько, что Мустафа-хан принял все условия князя Цицианова и только не соглашался приехать для свидания с ним в лагерь на Курак-чае. Все убеждения и уверения в полной безопасности оставались тщетными. Ничто не могло поколебать недоверчивости ширванского хана и заставить его покинуть свое неприступное горное жилище на Фит-даге.

Цицианов со своей стороны, охраняя достоинство власти, врученной ему императором, всего менее признавал возможным сделать какую-либо

«Ни в каком государстве, – писал он Мустафе-хану 8 октября 1805 г., – заочно трактатов не заключают. Да и в третьем пункте трактата сказано, что вы должны присягу учинить в присутствии главнокомандующего Грузией, то есть меня. Следовательно, не мне ехать для свидания с вами в Ширван. И прилично ли бы то было, я отдаю на собственное ваше суждение. Я заключил таковой сам лично с царем Соломоном имеретинским на земле, великому моему государю принадлежащей. Я заключил таковые на Курак-чае с вашими соседями Ибрагим-ханом и Селим-ханом также на земле российской. Сие необходимо для почести и достоинства Российской империи. Я три года здесь. Все знают, умею ли я держать свое слово без присяги. Верьте мне, буде бы вы осмелились от азиатского вероломства, нам по опыту известного, приехать ко мне на Курак-чай с двумя человеками служителей, то вы были бы и тогда в такой же безопасности, как и в своем гареме. Кого я обманул, скажите мне. И на что тому обман, у кого сила в руках? Кто ищет подданства, тот повинуется тому, в ком ищет. Вы от Баба-хана принимаете подарки, а со мной заключаете трактат. Следовательно, двум господам разом по-персидски служить намерены: России – зимой, а зайцу Баба-хану – летом».

Желая заставить Мустафу-хана думать и поступать так, как он, Цицианов, хочет, главнокомандующий признал полезным продвинуться с несколькими батальонами к границам Ширвана под предлогом осмотра Аршской крепости в Шекинском ханстве, в которой по трактату с Селим-ханом предполагалось поставить русский гарнизон.

Но и эта мера не имела желанного успеха. Тогда князь Цицианов решился вступить с войсками в ширванское владение. Коротким письмом он уведомил об этом Мустафу-хана: «Я должен вам сказать, – писал он ему 9 ноября 1805 г., – что с миром на Гарни-чае, а с войной и в Фит-чае я с вами видеться могу и буду. Под чужую дудку я никогда не плясал, а под вашу еще менее плясать буду».

В последний день ноября 1805 г. Цицианов со всем отрядом переправился при Мингечауре через Куру и в семь переходов 11 декабря 1805 г. дошел до водопроводной канавы Бурум-арх (в пяти верстах от новой Шемахи). Посланное отсюда Мустафе-хану приглашение прибыть в лагерь для подписания трактата не имело, как и прежде, никакого успеха. Хан упорно отказывался покинуть свое убежище на Фит-даге.

Павел Цицианов потерял наконец терпение. Подозревая, что Мустафа-хан умышленно тянет с переговорами в ожидании подкреплений, он написал хану 15 декабря 1805 г.: «Против воли объявляю вам войну и иду встретить вас в самом Фит-даге, когда вы непреклонны к миру и не даете мне удовлетворительного ответа. Вы же защищайтесь и побеждайте меня – в том воля ваша». Одновременно с отправлением этого вызова Цицианов перевел отряд на гору Чартму, в 15 верстах от Фит-дага.

Мустафа-хан поколебался. Он позволил посланному к нему майору Тарасову убедить себя отправиться на свидание с главнокомандующим. На первый раз по желанию осторожного хана оно состоялось в отдалении от русского лагеря, в отрытом поле, без палатки и назначенным числом конвоя с каждой стороны.

«В день Рождества Христа, Спасителя нашего, помощью Его святою Мустафа-хан ширванский со всеми его владениями и потомством заключенным с ним трактатом и данной присягой на верность вступил в счастливое подданство Вашего Императорского Величества на вечные времена».

Так начинался всеподданнейший рапорт князя Цицианова от 27 декабря 1805 г. о заключении трактата с Мустафой-ханом. «Главнейшая польза, – писал Цицианов в том донесении, – могущая истекать от присоединения к России сего богатейшего владения, есть та, что оным через Баку между Грузией и Астраханью восстановится торговая связь и из сей последней приходящие товары в Баку будут на отчете Мустафы-хана ширванского препровождаемы со всей безопасностью до ширванского владения, где встречать будет уже подобные караваны отряд войск, в оном квартирующий. Наконец, о богатстве жителей Ширванского ханства можно судить по тому, что в самых пустых деревнях наши фуражиры находили в обычных мужичьих домах английскую фаянсовую посуду и другие вещи, доказывающие изобилие края и даже роскошь».

Трактат, подписанный ханом ширванским, отличался от таких же актов, заключенных с владетелями Карабага и Шеки, только тем, что в нем прямо не был обусловлен обязательный ввод русского гарнизона в ханство. Косвенно же такое право предоставлялось России артикулом шестым трактата. Этим пунктом российскому правительству предоставлялось («буде благоугодно будет») возвести укрепление при устье р. Куры и в Джевате.

Зато тем же артикулом Мустафа-хан обязался отвечать за безопасность караванов, следующих через Ширван в Грузию, и для препровождения их давать от себя верного чиновника и конвой. Размер дани был определен в 8 тысяч червонцев. Таким образом, благодаря несокрушимой энергии, настойчивости и искусству Цицианова состоялось подчинение русской власти надменного потомка гордых Ширван-шахов. Принятие в подданство Ширвана было труднейшим пунктом в предлежавшей Цицианову задаче прокладки свободного пути из Грузии к берегам Каспия. Последнее звено на этом пути – ханство Бакинское не могло оказать серьезного сопротивления, так как действия против него могли быть направлены одновременно и с суши, и с моря. 
Подробнее: http://www.vko.ru/istoriya/bolshaya-kavkazskaya-voyna-16

 

 

Обсуждение закрыто.