МИРЗА ИБРАГИМОВ — 105. БОРЬБА ЗА АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ЯЗЫК

Стандартный

mirza_ibragimov.jpg

МИРЗА АЖДАР ОГЛЫ ИБРАГИМОВ

15(28) октября 1911, с. Эве Сарабской провинции, Южный Азербайджан

Азербайджанский советский писатель, общественный деятель, академик АН Азербайджанская ССР (1945). Народный писатель Азербайджана (1961). Член КПСС с 1930. Печатается с начала 30-х гг. Драмы «Хаят» (пост. 1935) — о социалистическом преобразовании деревни, «Мадрид» (пост. 1938) — о героической борьбе испанского народа против фашизма, пьеса «Махаббет» (пост. 1942) — о труде народа в тылу в годы Великой Отечественной войны 1941—45, комедии «Деревенская девушка» (пост. 1962), «Хороший человек» (пост. 1965), драма «Тлеющие очаги» (пост. 1967) пользуются большой популярностью. Драматургии И. свойственны острый конфликт, жизненность реалистических характеров. В цикле «Южных рассказов», в романе «Наступит день» (1948, рус. пер. 1950; Государственная премия СССР, 1951) отражены эпизоды национально-освободительного движения в Иране. Роман И. «Великая опора» (1957, в рус. пер. «Слияние вод», 1958) повествует о жизни послевоенной колхозной деревни, роман-эпопея «Пэр-ванэ» (1969—70) посвящен жизни и революционной деятельности Н. Нариманова. И. выступает с публицистическими и литературно-критическими статьями по вопросам языка и литературы. в 1954—58 председатель Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР. Депутат Верховного Совета СССР 1-5-го и 7-го созывов. С 1965 первый секретарь СП Азербайджана.

Летом 1959 года Семичастный, которого всегда соединяли с Хрущевым, позвонил Никите Сергеевичу и попросил о приеме. Они пришли вдвоем с Шикиным, который изложил свои впечатления о поездке в Азербайджан.

— Вы уже к Мустафаеву подобрались! — разозлился Хрущев. — Да он один из лучших секретарей!

Имам Дашдамирович Мустафаев с 1954 года руководил республикой. Но Шикин доказывал, что бригада права.

— Будем слушать на президиуме, — распорядился Хрущев.

Шикин начал с обзора экономического положения Азербайджана, говорил о «запущенности» важнейших отраслей сельского хозяйства республики — хлопководства и животноводства. Кроме того, поголовье крупного рогатого скота в совхозах и колхозах уменьшается, а в личном пользовании растет. В результате в Баку нет молока.

— Вот куда мы идем, — горестно заметил Хрущев, внимательно следивший за докладом.

— В Азербайджане в личном пользовании имеется по две-три коровы, одна-две лошади, сорок — пятьдесят овец, — докладывал Шикин. — Поэтому человек смотрит на политику не так, как он должен смотреть.

Дальше он перешел к самому главному — к неприкрытому национализму политической элиты республики. Высшая номенклатура Азербайджана возражала против строительства газопровода Карадаг — Тбилиси, заявляя, что им самим газа не хватает. Один из бакинских руководителей сказал: «Газ — наш, азербайджанский, и мы не можем давать его грузинам».

— И это коммунисты? — возмутился Хрущев. — У них в факелах сгорает газ, а дать газ грузинам и армянам — ни за что. Позор!

21 августа 1956 года был принят закон о придании азербайджанскому языку статуса государственного. После этого бакинские власти потребовали во всех учреждениях перейти на азербайджанский язык. А в самом Баку в конце пятидесятых две трети населения составляли не азербайджанцы. Чиновников, не владеющих азербайджанским, меняли. На все видные должности ставили только азербайджанцев.

Председатель президиума Верховного Совета республики писатель Мирза Ибрагимов объяснил главный принцип подбора кадров:

— Теперь не двадцатый год. Теперь у нас есть кадры, чтобы всех неазербайджанцев заменить.

Ибрагимов предложил всем неазербайджанцам дать полгода на изучение языка. Выучат — могут остаться. На заседании президиума Верховного Совета республики председателю задали резонный вопрос: половина врачей русские, как же им быть?

Ибрагимов откровенно ответил:

— Пусть русские побудут в тех же условиях, в которых мы были тридцать пять лет назад, когда нам заполняли истории болезни на русском языке.

Первый секретарь ЦК компартии республики Имам Мустафаев, выступая в университете, держался более осторожно, хотя предлагал то же самое. Шикин привел его слова:

— Нельзя одним росчерком пера вычеркнуть людей, не знающих азербайджанского языка. Надо их устроить на работу и постепенно заменять, не допуская перегибов в этом деле.

В Москве на заседании президиума ЦК Мустафаев испуганно отрекся от своих слов:

— Я не делал никогда такого заявления.

Но Шикин холодно объяснил, что цитирует первого секретаря ЦК республики по стенограмме. Он напомнил о том, что, беседуя со студентами, тот же председатель Верховного Совета республики Ибрагимов откровенно говорил:

— Интеллигент, который не знает азербайджанского языка или знает, но не говорит на родном языке, является отщепенцем, подлецом, предателем.

— И его слова были встречены бурными аплодисментами, — заключил Шикин.

Хрущев повернулся к первому секретарю ЦК республики:

— Это было, товарищ Мустафаев?

— Было, Никита Сергеевич, — горестно подтвердил Мустафаев и сразу поспешил его успокоить: — Ибрагимова осудили, сняли со всех постов.

Руководитель республики лукавил. Писателя Ибрагимова освободили от высокой должности «по его просьбе и в целях создания условий для литературной творческой работы».

— Мы не только будем снимать таких коммунистов, — угрожающе сказал Хрущев, — но поставим вопрос перед партийной организацией, чтобы таких людей выгоняли в шею не только из руководства, но и из партии. Это не ленинец, не коммунист, это националист, враг, залезший в руководство.

— Он уже не работает, — заступился за писателя первый секретарь ЦК компартии Азербайджана.

— Товарищ Мустафаев, — резко ответил Хрущев, — вы не такой наивный человек, чтобы не понимать разницы. Вы сами сомнительный человек, вы с партийным билетом, но не коммунист. — Повернувшись к членам президиума ЦК, констатировал: — Он сам такой, он сам сочувствует этому.

Угрозы первого секретаря ЦК КПСС не подействовали. Мирза Ибрагимов стал народным писателем Азербайджана и депутатом Верховного Совета СССР.

На республиканском совещании по вопросам культуры выступил известный композитор Кара Караев на русском языке, и ему за это досталось. Весной 1959 года в Москве проходила декада литературы и искусства Азербайджана. Главный режиссер театра оперы и балета объявил Константину Константиновичу Баташову, народному артисту республики, лауреату Сталинской премии, что танцевать он не будет, потому что это смотр национального искусства и в афишах не должно быть много русских фамилий. Когда Баташов запротестовал, главный дирижер ответил, что он должен быть благодарен за то, что имеет возможность выступать в Бакинском театре.

Хрущев опять обрушился на Мустафаева:

— И это коммунист, называется? Сколько замечательных людей выросло, но и навоз в бурном потоке несется и крутится в водовороте. Очистим, как хозяйка, когда борщ варит, снимает ложечкой накипь и сбрасывает. Так и мы снимем и очистим, в этом всегда нас народ поддержит.

Шикин продолжал рассказывать о ситуации в республике: все собрания проводятся только на азербайджанском языке. Перевод на русский не делается. В истории Азербайджана выдвигаются на первый план азербайджанцы: армяне и русские отодвигаются, даже такие известные фигуры, как Степан Шаумян:

— Если в книгах по истории коммунистической партии указываются недостатки, ошибки таких деятелей, как Орджоникидзе, Степан Шаумян, Джапаридзе, то о недостатках Наримана Нариманова ни одного слова, хотя нам известно, что у него были крупные недостатки в области национальной политики. В Баку в ноябре пятьдесят восьмого было совещание представителей институтов истории партии из всех союзных республик. Представитель Таджикистана сказал: зачем вы преувеличиваете роль Нариманова, на что заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК компартии Азербайджана ему бросил такую реплику: «А вас кто, киргизов, освобождал?»

— Все знают, что Шаумян возглавлял бакинское правительство, — вновь подал голос возмущенный Хрущев. — Он армянин, и у нас не возникало вопроса: армянин он или другой национальности. Он назначен был Лениным на все Закавказье. Не только на Баку он распространял свое руководство, но и на Грузию и Армению. Как вам не стыдно! Коммунисты, называется. Да избави нас бог от таких друзей. От врагов мы сами избавимся.

Шикин докладывал, что кадры в Баку подбираются по национальному признаку.

— Я спрашивал, почему в руководстве нет ни армян, ни русских, — заметил Хрущев. — Почему? Что, они дискредитированы, эти коммунисты, что, они лишены своих политических прав?

Он обращался к главному руководителю республики. Доктор биологических наук Имам Мустафаев был селекционером, занимался выведением новых сортов пшеницы. Он считался сторонником и единомышленником Трофима Лысенко. Из Азербайджанского сельскохозяйственного института Мустафаева взяли в республиканское министерство, потом назначили первым секретарем горкома в Гяндже. Когда был снят с должности (затем его судили и расстреляли) прежний хозяин республики и друг Берии Мир Джафар Аббасович Багиров, Мустафаева поставили во главе Азербайджана.

Никита Сергеевич верил, что умелый сельскохозяйственник предпочтительнее профессионального партийного работника. Но услышанное им о положении в республике поставило крест на карьере первого секретаря ЦК компартии Азербайджана.

Заключая свою речь, Никита Сергеевич сказал Мустафаеву:

— Не коммунист вы. Не понимаете ни задач коммунистической партии, ни политики. Мы разговариваем как два глухих: вы одно говорите, а я другое понимаю. Это несчастье для организации, когда такой человек стоит во главе азербайджанской партийной организации.

Поручили республиканскому руководству «обсудить на бюро и на пленуме ЦК вскрытые проверкой недостатки в состоянии дел в республике и в работе парторганизации и разработать практические мероприятия по их исправлению».

6 июля в Баку на пленуме ЦК компартии Азербайджана Мустафаева, «как не справившегося с работой», освободили от должности и вывели из бюро ЦК. На пленуме присутствовал секретарь ЦК КПСС Нуритдин Мухитдинов.

Первым секретарем ЦК компартии Азербайджана избрали Вели Юсуфовича Ахундова, врача по образованию. Он за два года сделал стремительную карьеру. С поста министра здравоохранения республики его в январе пятьдесят восьмого сделали секретарем ЦК, в июле того же года назначили председателем Совета министров, а ровно через год — первым секретарем ЦК республики. Он просидел на этом посту десять лет, пока его не сменил Гейдар Алиев.

Второго секретаря ЦК республики Дмитрия Николаевича Яковлева убрал из Баку сам Семичастный, не предполагая, что очищает кресло для самого себя.

— Я вызвал к себе Яковлева, — вспоминал Семичастный, — и мне стало ясно, что он был случайной кандидатурой.

Молодой завотделом распекал Дмитрия Яковлева:

— Вы, представитель Москвы, кадры отдали, оргпартработу отдали, административные органы отдали. Вы посмотрите, сколько проходимцев, людей с очень нечистым прошлым выдвинуто на руководящие должности, как расцвели взяточничество и всякие нечестные дела. И национализм — в Баку, интернациональном городе…

Яковлева отозвали из Азербайджана и отправили на пенсию, хотя ему было всего пятьдесят три года. В Баку образовалась важная вакансия. А дальше началось нечто невероятное.

Семичастный уехал во главе партийной делегации в Венгрию, а из Баку поступило обращение ЦК компартии Азербайджана. Новый первый секретарь просил Москву прислать им на помощь Семичастного. Невиданное дело! Вторых секретарей назначали из Москвы. Ни один первый секретарь национальной республики не смел просить себе кого-то на роль второго секретаря, чтобы в Москве не подумали: он подбирает удобного человека. И уж тем более не могла республика просить прислать в Баку заведующего ключевым отделом ЦК.

 

 

  Автор: Леонид Млечин
Название книги: Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота 

 

Реклама

Обсуждение закрыто.