МОБИЛ НОВРУЗОВ, ДАР НАМ ПРИНОСЯЩИЙ…

Стандартный

Совсем недавно мне сообщили, что уважаемый Мобил Новрузов преподнес дар нашей организации. Сей дар, как оказалось, состоял из книг, обложки которых был аккуратно сняты на телефон сообщившего мне эту важную новость товарища. Увидев названия книг, которые правильнее было бы назвать брошюрами, я опешил: это были в основном религиозные издания с сомнительным авторством. Никакой научной или исторической ценности они не представляют, а хлопоты с ними вполне возможны. Обнаружив их на полках нашего офиса в Дома дружбы, представители спецслужб вполне могли бы их оценить как экстремистские и по этой причине закрыть нашу контору.  и так дышавшую на ладан…

МОБИЛ И Я У ШИРВАНА 2008.jpg

В любое другое время этот курьезный «дар» можно было бы оставить без внимания. Но теперь, когда все рушится и рушится из-за отсутствия небольшой суммы денег, разве такой подарок не выглядит откровенным издевательством? Как мы этот подарок употребим? Или г-н Новрузов приложил к своему «дару» инструкцию, подробно объясняющую, какую книжку куда сунуть? И кто их читать, если их изложить на полках офиса? Может, среди нас есть  любители чтения подобной литературы и они известны Мобил муаллиму? Тогда почему ему эти брошюрки не подарить им лично?

Я понимаю, что наступает время, когда те или книжки, купленные то ли из любопытства, то ли по глупости, оказываются лишними, начинают раздражать, возникает необходимость от них избавиться. Я сам время от времени у мусорных контейнеров перед своим домом вижу стопки книг, иногда даже очень хороших книг, до собраний сочинений. Умирают старые люди, которые их собрали, а молодым они не нужны… То есть свои брошюрки Мобил муаллим мог бы оставить у мусорных контейнеров. Но он решил отдать их «сирым, убогим и обездоленным», то есть нам, может, в часы горького отчаяния найдем утешение в «жизнеописании пророка»…

Дело в том, что Мобил муаллим несколько раз был в моей коммунальной комнате, мои книги видел, и знает, что ими можно завалить человека, даже такого крупногабаритного, как сам Мобил муаллим, дай Бог ему здоровья… Еще есть много свидетелей тому, что сам давно раздаю свои книги… И не такие, которые Мобил муаллим решил нам подарить, а хорошие…

Мобил муаллим знает, что я филолог и журналист, знает, что я много лет делал газету, которая теперь погибла из-за равнодушия и черствости наших соплеменников. Вместо того, что позвонить и предложить хотя бы три тысячи рублей для погашения месячного долга перед типографией, он «дарит» нам дрянные книжечки…

Мобил муаллим, видимо, так оторвался от действительности, что нас принимает за туземцев, которых можно ублажить бусами из стекляшек…

В таких случаях говорят: имейте уважение…

Мобил муаллим может мне сказать: Хейрулла муаллим, надо работать, тогда и у тебя будут деньги.

Так вот отвечаю: Мобил муаллим, я работаю с восемнадцати лет. Что же делать, если мой труд всегда ценился низко, а теперь такими людьми, как вы, и в грош не ставится. И чем я должен был заниматься, чтобы у меня были деньги? Металлом? Пивом? Паленой водкой?

И где была бы азербайджанская культура, и была бы она вообще, если бы такой вопрос ставился перед Физули, перед Вагифом, перед Ахундовым? Конечно, Мобил муаллим тут же скажет, что я не Физули и не Вагиф. Но почем знаете? Чтобы убедиться, что и среди ваших современников есть большие литераторы, на них Ильхам Алиев пальцем должен указывать?

Продолжаю свою мысль: если бы Зардаби торговал паленой водкой или содержал притон, была бы у нас азербайджанская журналистика? И вообще, кто нас сформировал, как нацию? Разве в первую очередь не творческая интеллигенция?

Напоминаю, что я профессиональной журналистикой практически никогда не занимался. Я работал – в школе, на заводе, в библиотеке. Чтобы полностью отдаваться литературной работе, нужны средства, а эти средства литераторам обычно дают состоятельные люди, например, такие, как вы. И чтобы не просить у вас – просить не умею, и вы бы не дали, если бы я просил – литературным трудом всю жизнь занимаюсь в свободное от работы время.

Вам несколько лет назад выпало тяжелое испытание пребывать в пограничном состоянии между бытием и небытием. Вернувшись оттуда, к счастью, к жизни, вы, мне кажется, извлекли не совсем правильные уроки. Я не нахожусь в вашей голове и точно не могу сказать, какие именно выводы вы сделали. Если судить по наблюдениям, можно сказать, что чем отдавать на культуру, на просветительство, то есть на все то, чем мы занимаемся, лучше скармливать собакам. Ваша исключительная любовь к собакам заслуживает уважение, но человек вашего возраста и положения, к тому же подвергшийся испытанию явной смертью, должен был в иные минуты поразмышлять о том, кто он, откуда он, зачем он и что после него останется, чем и как его будут вспоминать. И будут ли вспоминать…

«Быть азербайджанцем не проклятие судьбы, а сама судьба» — так называлась одна из моих статей, которая была в одним из первых номеров «Очага». С тех не переставал эту мысль повторять. Потому что многие азербайджанцы принадлежность к азербайджанской нации считают проклятием. По этой причине они сами заботятся, что их дети не владели родным языком, чтобы они больше походили на русских. Думаю, несмотря на вашу любовь к мугаму, вы тоже принадлежность к азербайджанской нации считаете проклятием. И сделали все, чтобы ваши дети не несли на себя это проклятие. И преуспели в этом. В ваших детях нет ничего азербайджанского. И вы счастливы? Вы окружили себя образами, к которому не испытываете никакого пиетета, с самыми близкими людьми вы общаетесь на русском, которым владеете плохо. И что это за счастье?

Не один год по первому же звонку Моби муаллима я отправлялся в Зубчаниновку, где он тогда жил. Тогда у него были тяжелые времена, нужна была поддержка. Поддержка даже такого незначительного и даже бесполезного человека, как я, была не лишней. А маршрут у меня был длинный и даже опасный – с улицы Осипенко, где я живу, до улицы Гоголя в Зубчаниновке. Особенно зимой – везде темно, везде собаки…

Теперь, когда я объявил о закрытии газеты, я вправе был ожидать звонка от Мобила Новрузова. Но не дождался…

Я для него тоже был проклятием судьбы. Теперь у него наступит полное счастье…

С чем я поздравляю господина Новрузова.

 

Х.Х.

Реклама

Обсуждение закрыто.