Daily Archives: 29.06.2015

ПОСМЕРТНОЕ РАСПЯТИЕ ФАРХАДА МАМЕДОВА

Стандартный

29.06 КЛАДБИЩЕ я

Я стою у могилы Фархада Агамуса оглы Мамедова. В верхушке этой пирамиды, составленной из венков, отталкивающих своей кричащей яркостью и пошлостью, виден деревянный крест. На этом снимке его различать сложно, крест виден на других снимках. Так вот Фархад Агамуса оглы, уроженец далекого азербайджанского села, сын мусульманских родителей, сам мусульманин, лежит под православным крестом…

Ровно четыре года назад в Самаре умер Камил Гурбанов, уроженец Мингечаура, владелец небольшого кафе имевшее, как теперь модно говорить, весьма прикольное название «777». Кафе, кстати, незадолго до смерти хозяина было продано, а позднее снесено новым владельцем, которому на самом деле нужен был земельный участок, который занимала закусочная. Я хоть и не очень близко, но был знаком с господином Гурбановым. Его смертью, случившаяся где-то на дороге, в машине, я был искренне огорчен, к тому же покойный был почти моим ровесником. Я опубликовал небольшое посвящение по поводу кончины Камила Гурбанова. О собственных текстах говорить как-то неудобно, но то посвящение, а я на днях его перечитал, было хорошее, там были хорошие слова. Я писал о том, что покойный любил красиво жить, любил красиво одеваться, водить хорошие машины, выпить любил – и все это было чистая правда. Я писал о том, что после шунтирования ему из радостей жизни ему оставались только красивые наряды, машину водить и пить врачи ему запрещали, хотя запреты он нарушал, за что и, скорее всего, поплатился…

Как только вышла наша газета с этим текстом, в городе буквально разразился скандал. Едва ли не половина большой азербайджанской общины Самары решила, что я оскорбил память Камила Гурбанова. Мою непростительную «выходку» обсуждали практически во всех закусочных, принадлежащих азербайджанцам. Свое бескрайнее возмущение выражали не только люди, которые никогда дружественных отношений с покойным не имели. Агрессивно возмущались даже те, кто имел серьезные конфликты с Камилом Гурбановым, отзывались о нем довольно нелицеприятным образом. Самое странное то, что многие из тех, кто в течение нескольких месяцев водил этот отвратительных хоровод, не могли читать моего текста по элементарной причине – из-за незнания русского языка…

Уважаемый господин С.Г. однажды едва ли не с кулаками набросился на меня прямо перед Домом дружбы народов…

Эта шумиха сошла на нет только после того как я написал фельетон про одного активного господина, который свое «возмущение» выражал крайне нецензурно и никак не хотел успокоиться…

Кто теперь из этих людей помнит Камила Гурбанова? Кто был за эти четыре года на его могиле?

Конечно, люди, затеявшие тогда этот скандал, используя самым подлым образом смерть человека, имели цель ударить по газете, которая им не нравится. Им просто не нравлюсь я, потому что на кое-чего имею влияние в организации, которую они хотели бы видеть другой – нечто похожее на базар, овощную базу, ментовку, закусочную, сообщество «авторитетов»… Что им Камил Гурбанов? Что Камилу Гурбанову они?

Теперь вот Фархад Агамуса оглы Мамедов, сын мусульманских родителей, сам мусульманин, лежит под православным крестом – вся большая азербайджанская община молчит. Почему никто не возмущен, никто не оскорблен?

Что скрывать, есть люди, которым по душе такое вот своеобразное посмертное распятие Фархада Мамедова. И этому есть причина. Многие из нас в свое время приехали в Россию с целью добиться успеха. Но успешным стать мало кому удалось. Фархад Мамедов был самым крупным бизнесменом в Самаре, к тому же получившим официальное признание – больше из наших соотечественников таких почетных званий, которых удостоился покойный наш земляк, никто не имел. Мы умеем гордиться заслугами, успехами уже умерших людей. Когда успешными становятся живые, живущие рядом с нами люди, это нас, давайте будем откровенными, не очень-то радует. Возможно, их именами, когда это надо, даже козыряем, но их самих не любим. И ожидаем их падение, а когда таковое случается, радуемся – не только ведь смерть уравняет, до смерти еще дожидаться, уравнять может ведь и неудача, падение, крах…

Фархад Мамедов ушел из жизни человеком успешным, имеющий хорошо функционирующий, приносящий хороший доход большой бизнес. То есть радости в этом отношении своим недоброжелателям он не доставил. Теперь же, когда над могилой Фархада Мамедова благодаря родным сыновьям неуклюже возник православный крест, иные из них, можно полагать, потирают руки, чувствуют себя отомщенными – за свои обиды, которые они испыватали, оказавшись не успешными, не состоявшимися, неудачниками…

Посмертная «христианизация» Фархада Мамедова выявила чрезвычайную слабость азербайджанской диаспоры в Самаре. Не оказалось среди нас «аксакалов», старейшин — не по возрасту, а по авторитету, по своему общественному статусу. Не оказалось никого, который мог бы напрямую обратиться к Митрополиту Сергию, чтобы тот положил конец издевательство над памятью уважаемого человека и, кстати, над православной верой, ибо огромное количество людей, хорошо знавших Фархада Агамуса оглы, никогда не поверит, что этот человек переходил в христианство.

Когда мы узнали, что Фархада Мамедова похоронят в городском кладбище на аллее для почетных граждан, мы испытали, конечно, удовлетворение. Но теперь могила нашего уважаемого земляка, над которой установлен крест, нам причиняет боль. Если сыновья покойного и дальше будут продолжать начатое ими безумие и временный деревянный крест будет заменен на постоянный, эта могила станет проблемой для самарского православия. А молодые люди, получившие вмиг огромное наследство и решившие облагородить его крестом над могилой отца-мусульманина, обязательно станут всеобщим посмешищем…

29.06 венки крест 229.06 венки крест 29.06 венки 3

29.06 кладбище

Хейрулла ХАЯЛ, редактор «Очага», член Союза журналистов РФ

(материал полностью будет опубликован в ближайшем номере «Очага»)

“ƏKİNÇİ”: DƏRBƏNDDƏ DÜLGƏR VƏ XARRATLAR YA İRANLILAR, YA ERMƏNİLƏRDİR

Стандартный

Dünyada hər bir şəhərin özünə münasib sənətkarlığı var, savayı Dərbənd. Bizim əhl həmişə boyaq dalınca olduğuna ancaq buyuruq verməyə adət edib. Boyaq dadistədini həmişəlik hesab edib, elm və və təhsil eləməyiblər. Bizim şəhərdə nə qədər dülgər və xarrat varsa, tamam İran əhli, ermənilərdir ki, yaxşı pul qazanırlar. Xəyyat bizim əhldən 1-2 nəfərdir ki, çuxa şalvarlardan alahı libas tikmirlər, açça palto, kürk və qeyri libasları tikənlər erməni, rusdurlar ki, yaxşı pul allıllar. Qərəz, çəkməçi, saatsaz, ahəngər və əqləbənd tamam qeyri vilayət əhlidirlər. Bu sənətlərdən əlavə 39-40 nəfər həmşərilər rəngsazlıq edirlər. Müxtəsər kəlam, bizim şəhərin kəmbəxt xəlaiqi bu qədər sənətləri əldən verib özləri məəttəl və sərgərdan qalıblar və əgər indi ol sənətər bu darlıq vaxtda öz əlimizdə olseydi, az iş deyil idi. Amma çifayda, sənətkarlıq nəfindən və elmdən bixəbər olmaqlarına binaən, genə məhəl qoymurlar və camaatdan həm heç kimin xatirinə gəlmir ki, bu gündən sonra insan hər bir sənət üçün elmə möhtacdır. Barı gələcək üçün məktəbxanalar səyində olub, elm səbəbilə uşaqların sənətkarlığa və işlərə həris eləsinlər ki, özləri çəkən zillətləri uşaqları çəkməsin. Belədə bir sənət məktəbxanası bizim şəhərdə olsa, yazşı olmazmı?

 

Əlimədəd Abdulla oğlu

“Əkinçi”, 14 aprel, 1876

СТАРЫЙ ДЕРБЕНТ

KÖHNƏ DƏRBAND. DƏMİRYOL VAĞZALI